Прошедшее-Предпрошедшее-3
Jul. 5th, 2004 01:52 amСегодня речь пойдет о легендах, окружающих костел в честь Вознесения наисвятейшей Марии-панны, в просторечии именуемый Мариацким, в городе Кракове.

Строительство третьего по счету костела на этом месте (первая романская базилика была заменена готической, а та, в свою очередь, разрушена монголо-татарами в 1241 г.) было начато в середине XIV в. и закончено только в XVI в., когда южную башню увенчал ренессансный "шлем". Башня эта с давних времен и до сего дня служит звонницей; самый большой из ее пяти колоколов, именем Ползигмунт, был отлит в 1438 г. и, согласно легенде, единолично внесен на башню местным силачом и первым парнем на селе Станиславом Чолеком, сыном мазовецкого воеводы. Северная, более высокая башня уже с XIV в. служила сторожевой вышкой, откуда караульные в зависимости от насущных потребностей призывали горожан к ведрам или к оружию, вокруг чего тоже не преминула сложиться легенда: однажды караульный, завидев приближающуюся к городу татарскую конницу, стал трубить тревогу, но пал, сраженный татарской стрелой, вонзившейся ему в горло. Предупрежденные горожане, как в легендах и водится, не оплошали; в память же о героическом трубаче хейнал - старинный сигнал, ежечасно дудящий с башни костела и ныне ставший позывными точного времени для всей Польши, заканчивается на той самой ноте, на которой некогда оборвала мелодию бандитскаяпуля стрела на излете.
Своя легенда - реминисценция сразу двух известных психологических драм былых времен - о Каине и Авеле и о 30-ти сребрениках - имеется и у ассиметричных ( башен костела. )

Строительство третьего по счету костела на этом месте (первая романская базилика была заменена готической, а та, в свою очередь, разрушена монголо-татарами в 1241 г.) было начато в середине XIV в. и закончено только в XVI в., когда южную башню увенчал ренессансный "шлем". Башня эта с давних времен и до сего дня служит звонницей; самый большой из ее пяти колоколов, именем Ползигмунт, был отлит в 1438 г. и, согласно легенде, единолично внесен на башню местным силачом и первым парнем на селе Станиславом Чолеком, сыном мазовецкого воеводы. Северная, более высокая башня уже с XIV в. служила сторожевой вышкой, откуда караульные в зависимости от насущных потребностей призывали горожан к ведрам или к оружию, вокруг чего тоже не преминула сложиться легенда: однажды караульный, завидев приближающуюся к городу татарскую конницу, стал трубить тревогу, но пал, сраженный татарской стрелой, вонзившейся ему в горло. Предупрежденные горожане, как в легендах и водится, не оплошали; в память же о героическом трубаче хейнал - старинный сигнал, ежечасно дудящий с башни костела и ныне ставший позывными точного времени для всей Польши, заканчивается на той самой ноте, на которой некогда оборвала мелодию бандитская
Своя легенда - реминисценция сразу двух известных психологических драм былых времен - о Каине и Авеле и о 30-ти сребрениках - имеется и у ассиметричных ( башен костела. )